...Бесполезно, но записываю для того, чтобы помнить! Я один перед рухнувшими стенами Времени. Время, которое волочит и уносит все тленное. Записываю. Для того, чтобы воздвигнуть непреодолимую преграду перед дъявольским потоком лет. И пусть слова удержат в своих объятиях события и воспоминания и не дадут им утонуть в глубине забвения. Только Бог знает уцелеет ли написанное, и что скажут те, которые идут за нами. Скажут: суета...

Может быть и так. Но кто же может скрыться от видений и мыслей своих, когда сам навсегда становится частью сказочного мира того святого места, покрытого призрачной вуалью легенд и преданий, усеянного обломками давно унесенных ветром времени человеческих творений. Когда тропы его неизменно пересекаются вечными тенями прошлого.

Вечный - последняя витающая тень мертвых руин. Он вечный и неспокойный дух, бог знает когда и какими ветрами принесен в эту пустошь. Он - первый жрец и дальний посол Великих языческих богов. И еще - один из первых Христовых последователей, убежавших сюда от суеты мира. Один из горемык, изгнанных насилиями и неволями, нашедших в лесных дебрях последнее убежище. И тот неизвестный игумен, скрывший от мусульман в тайной сокровищнице болгарские достолепия. Он тайный черный монах Рим папа - хранитель древних богатств. Человеческому воображению трудно себе представить бездну времени, которая родила его.

Вечный. Впервые я встретил его весенним утром недалеко около развалин скального монастыря. Туман лениво волочил свои белые тряпки по скалам. Солнце огромным золотым пауком мучилось оплести все это своей светлой паутиной, как будто бы стремилось сохранить на вечные времена. Тогда я увидел его - черная монашеская фигура на теряющейся в тумане тропе. Глаза его были закрыты широким капюшоном, но я почувствовал настойчивый взгляд, который предлагал последовать за ним. Я повернулся и побежал. Я бежал, спотыкался и падал, и у меня было чувство, что он идет за мной.

Он пришел ночью. Просто так возник из мрака и сказал мне: “Ты никуда не убежишь. Человек не может убежать от себя. Сейчас ты мой. Я буду приходить к тебе ночами.” Вот он стоит напротив меня в черной, вылинявшей от времени рясе и притягивает меня своим тяжелым взглядом. С этой ночи сны стали моей жизнью, а втречи мои с Вечным - судьбой. Встречи? Кто знает встречал ли я его когда-либо, или мне все это снится. Каждую ночь он здесь, и я знаю, что он не оставит меня в покое до тех пор, пока я не услышу его историй. А стоят ли эти истории чего-либо, не говорит. Каждая со временем, но я уже точно знаю, что являюсь частью их, и душе моей не будет покоя до тех пор, пока я их не расскажу...

Видение первое

Недалеко от морского берега находится чудесный уголок. Озаренный первыми лучами солнца, согретый ласковым дыханием моря, он как-будто бы спит в колыбели воспоминаний...

Когда-то, миллионы лет тому назад здесь, плескались волны Сарматского моря. Пустынным и безлюдным был мир вокруг и только ветры пересекали бескрайную морскую ширь.

Прошли тысячелетия. Море постепенно отошло, и густые леса покрыли былое морское дно. Буйные потоки понесли свои быстрые струи вниз, и их звонкое журчанье оживило окрестности. Лес оглашался пением птиц. Среди этой пустоши, как одинокие странники, отправляющиеся в путь к неизвестному, возвышались высокие скалы, в которых солнце и ветер ваяли свои каменные сказки.

Никто не знает когда впервые человеческая речь смутила покой этого места, но давным-давно в этом дивном уголке жили древние геты1. Среди таинственного полумрака густого векового леса, в темной пасти бездонной пещеры, они создали святилище Великому богу Залмоксису. Давно, еще во времена их пра-прадедов, бог художник долотом и молотком изваял скалу по своему образу и подобию. Так родился на белый свет Каменный человек. После чего бог скрылся в скальных глубинах. Геты оплакали его как умершего. Позже, через четыре года, он снова появился и был провозглашен ими Верховным жрецом и Богом. Жилище его было глубоко под землей, и он жил там недоступным для простых смертных.

С тех пор, для того чтобы вымаливать хорошие дни для гетов, каждые четыре года жрецы провожали посланца к Великому богу. Выбирали самого достойного и прославленного в битках воина и рано утром, когда первый солнечный луч касался святилища, бросали посланца на три забитых в землю копья. Окровавленные верхушки копий блестели как три алые розы, а жрецы шептали свои молитвы. И горе было всем, если посланец не погибал сразу же. Если он долго мучился, то тяжелые годы ожидали гетов.

Видение второе

Пятый день прошел как македонские фаланги стояли под стенами Одессоса2. Высокие стены крепости надежно защищали воинов, и ничто не могло сломить их сопротивления. Ночью, далеко за стенами города, непрестанно горели огни завоевателей. А утром македонцы снова шли в наступление, упрямые и неуступчивые. Осажденные осыпали их дождем стрел и копий. Зловонье трупов, валявшихся у стен города, отравляли воздух.

Осада затянулась, но все попытки завоевателей проникнуть в крепость неизменно оказывались неудачными. Наконец-то македонский царь Филипп отступил. Предложил Одессосу свое приятельство и союз, а захваченных пленников вернул городу. Тогда неприступные ворота отворились перед ним. Длинное, многочисленное шествие встретило царя как великого полководца. В самом начале шли гетские жрецы, одетые по обычаю в белое, с гитарами в руках. Празничные литавры оглашали окрестности и воздавали хвалу миру и согласию. В разгаре торжества македонский владетель, сопровождаемый только жрецами, преподнес дары Великому гетскому Богу Залмоксису в скрытом в окрестностях святилище. Для того чтобы почтить эти события и окончательно закрепить заключенный союз, Филипп распорядил построить вблизи новый город и назвать его Филипополисом.

Неизвестно был ли выполнен приказ великого владетеля, и где был построен этот город, но предания рассказывают, что столетиями позже на его развалинах была основана самая старая монашеская обитель в этом краю.

Видение третье

Великим и славным был древний Одессос в первые века рождения Спасителя. Базар, основанным когда-то греческими мореплавателями, превратился в большой и красивый город. Его белокаменные дворцы и храмы блестели под яркими солнечными лучами, а могучие стены крепостей отражались в кристальных водах Понта3. Лес мачт возвышался в порту. От берегов Истроса4 и Таврики5, даже до Хелеспонта6 и столбов Геркулеса7, плавали вдоль и поперек одессоские суда, нагруженные пшеницей и рабами, вином и благовоньями, и разносили славу города по всей Римской империи. Шумная многоязычная толпа оглашала его улицы и площади. Там, как в пестром потоке, сливались воедино восторг и падение, роскошь и нищета. Незнакомые странники бродили среди толпы, проповедовали смирение и человеколюбие, и вещали конец могучей империи. Жестоким и страшным мучениям предавались их последователи, бессчет голгоф вырастало повсюду, огнем и мечом пытались тираны уничтожить новую веру.

Видение четвертое

Прошли годы. Учение Спасителя давно покорило сердца многочисленных народов империи. Даже ее всесильные владетели были вынуждены склонить голову перед ним.

А старая изгнанническая обитель, как лечебный источник, продолжала привлекать все новых последователей чудным подвигом первых мучеников. В их память рядом был построен божий храм. Около него возвышалась своими пиками небольшая крепость, которая давала приют монахам и мирянам в опасные времена. А времена были тревожные и беспокойные. На границах громоздились черные облака. Новые племена и народы искали свое место под солнцем. Под их ударами, бывшая когда-то могучей империя распадалась. Дикие орды мутным потоком сметали все со своего пути. Скрытая в лесных дебрях монашеская обитель снова стала надежным пристанищем для многих. Вокруг нее задымили огнища новых человеческих поселений и детский гомон огласил лес. Божий храм полнился запуганными людьми. Горячие просьбы о сострадании и пощаде летели ко Всеблагому Богу. Но ничего не могло остановить варварский поток. Тропы к святому месту были открыты и это был конец. Горсть уцелевших защитников крепости исчезла в подземных лабиринтах, и больше никто и никогда о них не слыхал.

Видение пятое

Много времени прошло с тех пор. Тишина и покой воцарились там, где прежде кипела жизнь. Только ветер гулял по руинам, и робкая фигура одинокого монаха появлялась на миг и будила покой. После опять все утихало.

А внизу на равнине новые племена и народы, как дети, которые только начинают ходить, искали свой путь к духовному прозрению. Там, на развалинах старой империи, было создано болгарское государство. Но для того, чтобы божья истина осенила новый народ, нужно было время. Старые языческие боги были сильными, и семена, посеянные когда-то божьим сыном, трудно произрастали в их сердцах. И когда благославленный богом болгарский князь Борис принял Христовую веру, а вместе с ним и весь народ его, божественный свет снова озарил эту райскую землю. Прошли десятилетия. Достойнству и благодати радовался болгарский род, наставляемый мудрым учением Спасителя. А слава и могущество его христолюбивых царей разносились далеко по всему свету.

Но пришли дни испытаний. На юге, средь обломков былой империи, снова пробудились зло и богопротивная жажда власти. Забывшие уроки Спасителя, в болгарские земли вторглись с огнем и мечом ромеи. Отдавшиеся мирному труду и созиданию, болгары не устояли перед страшной мощью византийцев, и вскоре над ними нависло тяжелое бремя константинопольских василевсов. Наступили годы горести и мук. По всей благодатной болгарской земле бесчинствовали наемники и разбойники. Воцарилось бесчестие, корыстолюбие и разврат, а ромейские властители больше грабили, чем охраняли божьи и царские законы. Гонимые насилием и неволей, многие оставляли свои родные места и становились монахами, а другие заселялись в пустынях и неприступных районах и жили здесь как отшельники.

Вот и пришло время былому святому месту. Однажды, в этой забытой богом и людьми пустоши, нашли спасение несколько монахов. Была весна. Легкий ветерок щекотал пушистую траву и шалил в расцветших ветьвях деревьев. Божьи твари порхали в упоении и радовались жизни. Древний лес, скрывавший старые развалины в своем голубом покое, ждал, что кто-то раскроет их вековые тайны. Все вокруг утопало в блаженный покой, и даже Дьявол, вечный враг любого божьего творения, молчал, как-будто бы заснул с сотворения мира. Очарованные прекрасным зрелищем, спокойствием и тишиной, скитальцы решили остаться здесь навсегда. Через некторое время к ним присоединились и другие монахи. Для того, чтобы отблагодарить Бога за их чудесное спасение и снова зажечь огонек доброты и веры, братья решили возродить старую Христовую славу этого места. Скоро пещерный монастырь стал известен всем, кто искал человеколюбие и простоту в те времена зла и ненависти. Подобно лучезарному маяку он разбрызгивал духовный свет, а тихий колокольный звон отдавался далеким эхом и согревал обезверенные души.

И когда с помощью Спасителя Асеневцы8 отбросили чужое иго и возродили болгарское царство, божья благодать снова озарила этот чудесный уголок. Как родник, который привлекает мучавшихся жаждой, так и эта чудесная местность заполнялась смиренными монахами. Замечтавшиеся в созерцании и молитвах, они встречали восход солнца и дожидались его заката, а в безлунные ночи всматривались в звездное небо в поисках божиьих ознаменований. Божественные песни неслись к небу и славили того, кто бдит над всеми и направляет дела их. А рядом с монастырем, в маленьких кельях, выдолбленных в скалах, в вечном молчании жили отшельники. Как светлые звезды небосклона, эти достолепные отцы действиями своими озаряли чудесный скит и поощряли всех, кто искал духовного исцеления.

Видение шестое

Незаметно прошли годы. Как тихая пристань в забытье жила светлая обитель. В тишине и смирении проводили монахи дни свои, прославляя Бога. И слава этого богоугодного дома росла с каждым днем.

Но Антихрист позавидовал делам светлым, благочестию и благоденствию. Для испытания смирения и терпения, послал он на христиан бессчетную рать поганую. Полетели как черные вороны турки над всей болгарской землей. Померк божественный свет. Погибали люди, исчезало в пламени и пепелищах созданное столетиями. Со всей страны, в монашескую обитель прибывали монахи и миряне, изгнаные насилием и пожарами, и рассказывали ужасные вещи. Все, кто приходили, приносили с собой самое дорогое - золотом печатанные книги и нерукотворные иконы, дорогую церковную утварь. Для спасения, здесь были собраны богатства 12 монастырей, разоренных мусульманами - люди приходят и уходят, а сотворенное должно уцелеть. Тогда порешили спрятать собранное в тайной сокровищнице. Веками существовала она рядом с монастырем, но только посвященные знали путь к ней. Темной ночью, когда люди спали, игумен позвал с собой нескольких монахов, и все спрятали. Вскоре волна нашественников достигла и этого тихого уголка. Испуганно притих сладкоголосый хор лесных обитателей в пламени и стонах посеченной последней литургии. Кровавые отблески огня бросали зловещие тени на мрачные лица завоевателей. Их ярость была безгранична. Богатства, которые так долго искали исчезли бесследно. Вместе с ними в тайных подземных лабиринтах исчез и последний игумен.

Видение седьмое

Прошли годы. Брошенный всеми на произвол судьбы, в пыли и забвении тонул пещерный монастырь. Кустарниками и дикими лозами обрастали развалины и человеческие тропы. Как задутые свечки угасали образа икон и стенописей. Ветер и природные стихии уничтожали надписи и следы старой славы. Только изображения Спасителя и Божьей матери, чудом уцелевшие, задумавшиеся и печальные всматривались в пустоту. Где-то в небытие, забытое всеми, исчезло и христианское имя монастыря. Темной тенью рабства осталось только его турецкое имя “Аладжа” - Пестрый.

Остались и множились слухи о скрытых сокровищах и призраках таинственных монахов, бродящих среди развалин. Соблазненным ими, один инок9 попытался разгадать тайну. Он нашел вход в тайную сокровищницу и однажды ночью спустился в скальные глубины. Утром, случайно проходившие монахи нашли его бесчувственного среди развалин. Борода страдальца была закручена бессчетным колличеством прядей и воткнута в ноздри злополучного искателя приключений, а руки и карманы рясы его были полны драгоценностей. Из несвязанного рассказа инока братья узнали о бесконечных запутанных корридорах под землей, бездонных пропастях и спрятанных капканах, которые на каждом щагу поджидали непосвященного. В конце подземного лабиринта молодой монах увидел огромную пещеру. Перед его глазами открылась изумительная картина. Повсюду лежали кучи книг, икон, золотых и серебрянных крестов, дорогая церковная утварь, огромные золотые статуи неизвестных языческих богов, украшения и драгоценности. Все это богатство блестело в струящемся откуда-то мертвом свете. А в самом далеком углу, на каменном ложе, спал величественный старец, освещенный пламенем свечей. Внезапно он проснулся и гневным голосом закричал на возмутителя этого могильного мира: “Кто ты такой, нечестивец, и как дерзнул ты нарушить покой этого святого места?” В тот же миг все вокруг закачалось. Земля зарокотала сердито и своды пещеры треснули. Перед глазами инока все закружилось и он потерял сознание. Когда пришел в себя, он увидел над собой изумленные лица нашедших его монахов. Обратного пути и как оказались в руках и карманах его рясы драгоценности он не помнил. Монахи не поверили ему, и тогда инок повел их, чтобы показать им тайный вход. Но когда они пришли туда, то ничего не нашли.

Вскоре после этого молодой монах подарил драгоценности близкому монастырю, а сам уединился в пещере. С тех пор больше о нем никто ничего не слышал. А рассказ его о спрятанных сокровищах и ужасах, пережитых в подземном лабиринте, приукрашенный новыми “подробностями”, принуждал всех со страхом обходить это зловещее место.

Видение восьмое

Было это давно, еще в турецкое время. По этим местам свирепствовали разбойники страшного Курдоолу. Никто не смел в темноте оказаться у развалин старого монастыря, потому что тот, кого заставали здесь сумерки, обратно не возвращался. Носились слухи о скрытых в окрестностях сокровищах и о том, как-будто бы ночью под старыми деревьями блуждали светлые огоньки, но никто не смел приблизится к зловещим каменным громадам.

В это время, не обращая внимание на сказки, в брошенных на произвол судьбы кельях жил бродяга. Днем он слонялся по окрестным деревням в поисках пищи, а вечером когда мрак покрывал руины, засыпал под таинственный шепот леса и развалин. Однажды ночью неясный шум разбудил скитальца. Где-то вблизи три раза прозвучал голос совы. Раздался глухой звон колоколов. Зазвучало тихое монашеское песнопение, а посреди развалин затанцевали странные огоньки. Неожиданно из мрака выплыла фигура старого монаха. Глаза его как угли горели огнем, а длинная борода подметала пол. Он присел на каменное ложе оцепеневшего от ужаса скитальца и тихим голосом начал рассказывать о прошлом монашеской обители. Когда пропели первые петухи близких деревень, монах исчез. Каждую ночь он снова и снова появлялся перед скитальцем и продолжал свой рассказ. В одну из ночей монах доверил скитальцу, что недалеко от развалин, още с языческих времен существует старое подземелье, в котором скрыты несметные богатства. В этот миг пропели первые петухи, и он исчез. Бродяга ждал его следующей ночью, но таинственный гость больше не появлялся.

Тогда бродяга сам решил искать сокровища. Долго слонялся он по окрестности. Никто не знает, нашел ли он тайную сокровищницу, но местным жителям окрестных деревень он рассказывал, что как будто бы наткнулся на старое подземелье, в котором было сорок девять пещер и пропастей. В конце последней скиталец увидел большие железные ворота, закрытые на огромный замок. Но когда он попытался открыть его, изнутри раздался страшный рев, и он, испуганный, убежал из подземелья. Деревенские ему не поверили, а сказки его дошли до ушей турок. Из Варны приехал с воинами какой-то паша. Они схватили скитальца и заставили его показать вход в сокровищницу, но когда пришли туда, то ничего не нашли. Разгневанные турки несправедливо обвинили бродягу, что он помогает врагам падишаха и бросили его в тюрьму.

Прошли годы после освобождения Болгарии от турецкого рабства, и бродяга снова появился в этих местах. Однажды он и несколько местных жителей близкой деревни ушли в лес и когда вернулись, несли с собой три мешка золотых монет...

Видение девятое

... Сегодня никакой смертный не знает где вход в тайную сокровищницу и напрасно кладоискатели ищут его. Вековый лес и скалы молчаливо хранят свои тайны. Смельчаки, дерзнувшие в безлунные ночи приблизиться к руинам, рассказывают, что в них вспыхивали странные светлые огоньки, а где-то из под земли разносился глухой звон колоколов.

Сейчас там тихо. Только в скалах воет ветер и рассказывает на неизвестном языке прошлое святой обители. При восходе и заходе солнца, когда наступает час молитв, откуда-то доносится недопетая песня монахов. Божественная литургия началась и чей-то голос тихо шепчет молитвенные слова, которые сливаются с многоголосым хором лесных обитателей. А ранними весенними утрами, когда белые пеленки тумана окутывают все вокруг, из скальных глубин выплывает одинокая фигура какого-то таинственного монаха. Местные люди прозвали его Рим папа. Каждой весной он появляется и бродит в лесу среди развалин. А когда встречает кого-либо, спрашивает: “Есть ли еще на Хачуке10 хлысты, чтобы погонять лошадей, телятся ли коровы, рожают ли женщины?” Когда спрошенный отвечает, что все это еще есть, Рим папа говорит: “Значит есть еще время!” После чего закрывает глаза и растворяется, и так будет повторяться до тех пор, пока есть монастырь и вековой лес. Когда они исчезнут - случится что-то необыкновеное, но что - никто не знает.

Вечный больше не приходит, но каждой ночью я снова там, среди развалин. Ищу его, но нигде не нахожу. Вчера вечером опять повторилось все с начала. Прошла полночь. Небо - черное как деготь. Месяц подстерегает за лохматыми облаками, а где-то вблизи зловеще хихикает сова. Вокруг бродят тени умерших. Ветер закручивает их и разбрасывает по кустам и скалам. Слышу монашескую песню... И молитвенный шепот... И подавленный стон... А кругом нет никого. Старая обитель мертва. Только Вечный там где-то внизу, в мрачных лабиринтах подземной сокровищницы. Вижу его - стоит на коленях на голом каменном полу среди хаоса раскиданных драгоценностей - обломков времени и человеческой суеты. Обратил молитвенный взор наверх, к далекому небесному своду, как-будто сам Бог ожидает его там со своим небесным воинством. Сквозь скальные глубины слышу слова его: “Теперь нить в твоих руках, и только от тебя зависит, сумеешь ли ты расплести клубок!”

Не сплю и ночами думаю. Настало ли время, чтобы Вечный отворил ворота к скрытым богатствам? Не знаю... Кажется мне, что люди еще слепы и глухи. Слушают лживых пророков. Смотрят глазами, а не сердцем. И не видят красоты, а простой металл. И души их сгорают от тяжелого блеска. Поэтому пусть еще стоит открытой темная пасть капканов. Ты, Черноризец, еще подождать должен. Люди сами должны перекинуть над безднами мост, который приведет их к Вечным источникам!

А когда человеческая душа окунется в них, очищенная и преображенная, тогда она увидит божественный свет и услышит ту музыку, которая струится из сердца Вечности...

Аминь!